Жан Огюст Доминик Энгр. Об искусстве и о прекрасном

Двух искусств не существует — есть только одно. Его основа — вечно прекрасное и естественное. Те, кто ищет вне этого, ошибаются самым роковым образом. Что хотят сказать мнимые художники, проповедующие открытие «нового»? А есть ли что-либо новое? Все уже сделано, все уже найдено. Наша цель не изобретать, а продолжать, и нам много есть что делать, пользуясь, по примеру мастеров, бесчисленными образцами, которые нам постоянно предлагает природа, воспроизводя их со всей искренностью нашего сердца, облагораживая их тем чистым и точным стилем, без которого никакое произведение не может быть прекрасно. Какой абсурд думать, что врожденные предрасположения и свойства могут быть искажены изучением или подражанием классическим произведениям! Основной объект — человек — всегда перед нами: нам надо только обратиться к нему, чтобы узнать, правы или неправы были классики, и, когда мы пользуемся их методом, лжем ли мы или говорим правду.

 

Нет надобности открывать условия и основы прекрасного. Речь идет о том, чтобы их применять и чтобы из-за стремления к изобретательству мы не упустили б их из виду. Красота чистая и естественная не нуждается в том, чтобы поражать новизной: достаточно того, что она красота. Но человек страстно любит перемены, а перемены в искусстве часто являются причиной упадка.

 

Изучение или созерцание шедевров искусства должно служить лишь для того, чтоб плодотворнее и с большей легкостью изучать природу; оно не должно уводить от нее, так как из природы вытекают и в ней берут свои начала все совершенства.

 

Только в природе можно найти красоту, которая является великим объектом живописи; там-то и надо ее искать и нигде более. Представить себе идею красоты вне ее [природы], красоты, которая была бы выше того, что нам дает природа, столь же невозможно, как невозможно иметь представление о шестом чувстве. Мы вынуждены вырабатывать все свои понятия, вплоть до идеи Олимпа и его божественных обитателей, исходя из предметов чисто земных. Все глубокое изучение искусства сводится к тому, чтобы научиться подражать этим предметам.

 

Главное и самое важное в живописи — это знать, что именно дала природа самого совершенного и наиболее подходящего для этого искусства, чтобы сделать из этого выбор согласно вкусу древних мастеров и их восприятию.

 

Нужно помнить, что отдельные части самой совершенной статуи никогда не могут, каждая сама по себе, превзойти природу, и что нашим идеям невозможно подняться выше красот, которые мы видим в ее творениях. Единственное, что мы можем сделать, — это суметь собрать их вместе. Строго говоря, греческие статуи стоят выше природы только потому, что в них соединены все прекрасные части, тогда как природа очень редко собирает их в одном и том же предмете. Художник, поступающий таким образом, может считать себя принятым в святая святых природы. Тогда он наслаждается лицезрением богов и беседой с ними; подобно Фидию, он созерцает их величие и постигает их язык, чтобы говорить на нем со смертными. Фидий достиг возвышенного, исправляя природу посредством ее самой. Для своего «Юпитера Олимпийского» он использовал все естественные красоты и соединил их, чтоб достичь того, что довольно неудачно называют «идеалом» красоты. Это слово надо понимать только как обозначение соединения самых прекрасных элементов природы, которая очень редко бывает совершенной в ртом отношении, хотя природа при этом такова, что нет ничего выше ее, когда она прекрасна, и все человеческие усилия не в состоянии не только ее превзойти, но даже сравняться с ней.

 

Изучайте прекрасное, только стоя на коленях.

 

Только рыдая можно прийти к высоким достижениям в искусстве. Кто не страдает — тот не верит.

 

Относитесь к вашему искусству с благоговением. Не верьте, что можно сотворить что-либо хорошее или даже приблизительно хорошее без взлета души. Чтобы суметь сделать прекрасное, смотрите только на самое великое; не смотрите ни направо, ни налево, а тем более вниз. Шагайте, подняв голову к небу, вместо того, чтоб склонять ее к земле, подобно свиньям, роющимся в грязи.

 

Искусство живет глубокими мыслями и благородными страстями. Дайте характер, дайте пыл! От жары не умирают, — умирают от холода.

 

То, что знаешь, надо знать с оружием в руках! Только сражаясь добиваешься чего-то, и в искусстве борьба — это затраченные нами усилия.

 

Рисуй, пиши, в особенности копируй, будь то простой натюрморт. Все написанное в подражание природе — уже творчество, и такое подражание ведет к искусству.

 

Шедевры существуют не для того, чтобы ослеплять. Они призваны уговаривать, убеждать, проникать через все поры.

 

Плохое исполнение убивает все: в природе его не существует.

 

Пуссен имел обыкновение говорить, что художник становится более искусным, когда он наблюдает предметы, а не тогда, когда он утомляет себя, копируя их. Конечно. Но надо, чтобы у художника были глаза.

 

Чтобы отличить истинное от ложного, главное — руководствоваться разумом. К этому можно прийти не иначе, как проявляя избирательную нетерпимость, а этому учит непрерывное общение только с красотой. О, как странно и чудовищно любить с равной страстью и Мурильо и Рафаэля4.

 

Что касается правдивости, я предпочитаю, чтобы ее немного преувеличили, хотя это и рискованно: ведь я знаю, что правдивость иногда может казаться неправдоподобной. Зачастую разница между ними равна толщине одного волоска.

 

В изображениях человека в искусстве спокойствие является главной красотой тела, равно как в жизни мудрость — самое высокое выражение души.

 

Будем стараться нравиться, чтобы лучше внушить правду. Ведь не на уксус ловят мух, а на мед и сахар.

 

Посмотрите сюда [указывая на живую натуру] — это совсем как у древних, а древние именно таковы. Это как античная бронза. Древние никогда не исправляли свои модели, я подразумеваю под этим, что они никогда их не искажали. Если вы воспроизводите искренно то, что у вас перед глазами, вы поступаете, как поступали они, и, подобно им, вы придете к прекрасному. Если вы пойдете другой дорогой, если вы захотите исправить то, что видите, то придете только к ложному, к двусмысленному или к смешному.

 

Когда у вас нет должного уважения к природе, когда вы осмеливаетесь ее оскорблять в вашем произведении, вы даете пинок ногой в чрево вашей матери.

 

Искусство только тогда достигает высшей степени совершенства, когда оно до такой степени похоже на природу, что его можно принять за самую природу. Искусство удается лучше всего, когда его приемы скрыты.

 

Надо находить секрет красоты в правде. Античные мастера не создали, не сделали: они посмотрели и узнали.

 

Любите правдивое, потому что оно и есть прекрасное, если вы можете отличить его и прочувствовать. Пусть ваши глаза видят хорошо, видят проницательно: большего я не требую. Если вы хотите видеть эту ногу безобразной, я знаю, что для этого есть основания, но я вам говорю: возьмите мои глазе и вы ее найдете прекрасной. Уродство! Его изображают, потому что недостаточно хорошо видят красоту.

 

Вы трепещете перед натурой! Трепещите, но не сомневайтесь!

 

Всегда прекрасно то, что правдиво. Все ваши ошибки происходят не оттого, что у вас недостаточно вкуса или воображения; они исходят оттого, что вы недостаточно внесли в свое произведение природы. Рафарль и живая модель — синонимы. А какой путь избрал Рафаэль? Сам он был скромен; каким бы он ни был Рафаэлем, а он подчинялся природе. Будем же и мы смиренны перед ней.

 

Скульптура — искусство строгое, суровое, поэтому древние посвятили ее религии.

 

Горе тому, кто играет со своим искусством! Горе художнику, не обладающему серьезностью ума!

 

Не занимайтесь другими, занимайтесь только своим делом, думайте только о том, как лучше его выполнить. Посмотрите на муравья, несущего яйцо: он двигается, не останавливаясь и, только дойдя до цели, обернется посмотреть, где находятся другие. Когда вы состаритесь, тогда вы сможете сделать то же самое и сравнить все, что вы сделали, с произведениями ваших соперников. Тогда, но только тогда, вы сможете смотреть на все без опасности для себя и все оценить по достоинству.

 

Категория: Искусство | Добавил: fantast (22.12.2018)
Просмотров: 21 | Рейтинг: 0.0/0